«…Нет никакой возможности рассеять русские
батальоны: чем опасность грознее, тем крепче
держатся солдаты друг за друга…».

Ф. Энгельс

     До 1745 г. освоением Сибири и охраной границ Российской Империи занимались, в основном, сибирские казаки, первые из которых пришли сюда еще с Ермаком Тимофеевичем. Поговорка, дошедшая до нас с тех времен, свидетельствует, что «границы Российского государства лежат на арчаке казачьего седла».

      Первые же регулярные войска в Сибири появились в середине XVIII века - в 1745 г. для охраны границ прибыло 5 полков под командованием генерал-майора Киндермана: Ширванский и Нотебургский пехотные и Вологодский, Луцкий и Олонецкий драгунские.

     Регулярные войска в Сибири располагались, главным образом, по крепостям Сибирской линии, прикрывавшей мирные русские поселения Тобольской и Томской губерний от набегов из среднеазиатских степей. Линия эта к концу XVIII века протянулась на протяжении более 2000 верст от р. Тобол до г. Кузнецка (современный Новокузнецк).

     В 1808 г., вследствие войны с Наполеоном, потребовавших напряжения всех сил нашей страны, полевые регулярные войска, находившиеся в Сибири (например, Тобольский, Томский, Иркутский пехотные и другие полки), были переведены в европейскую часть России, а охрана Сибирской линии была вновь возложена на сибирских казаков, и вплоть до конца XIX века казаки являлись основой российских вооруженных сил в Сибири. Отсутствие подвижных регулярных войск привело к организации в 1808 г. Сибирского линейного казачьего войска, которое впервые получило четкую организацию: десять отделов мирного времени, которые в военное время преобразовывались в десять Сибирских линейных казачьих конных полков с первого по десятый номер и две конно-артиллерийские роты, всего 6117 человек. Войско было подчинено начальнику 24-й дивизии (бывшему инспектору войск Сибирской инспекции — он же командующий войсками Сибирской линии). В 1809 году полкам пожалованы десять знамен в виде бунчуков, а войсковым знаменем стало знамя томских казаков, полученное в 1690 году. С 1811 г. Сибирское казачье войско и все регулярные войска, расположенные в Западной и Восточной Сибири, входят в состав Особого Сибирского армейского корпуса, подчиненного командиру корпуса, с штаб-квартирой в Омске, и таким образом, власть над всеми сибирскими войсками объединяется в лице командира корпуса. В 1812 году отделы казачьего войска стали называться полками и в мирное время.

      Во время Отечественной войны 1812 года конные полки сибирских казаков, единственная кавалерия в Западной Сибири, надежно охраняли границу России. Вскоре в казаки зачислили изъявивших к тому желание военнопленных поляков, а затем и многие другие поселяне в Сибири были обращены в станичные казаки.

     В 1846 г. было утверждено новое Положение о Сибирском казачьем войске, на основании которого к середине XIX века в составе Сибирского казачьего войска находилось 10 конных полков (4 бригады), 3 батареи конной и 1 батарея пешей артиллерии (1 бригада), которые и обеспечивали охрану южных рубежей Российской Империи. Всего в 1885 г. в Сибирском казачьем войске насчитывалось 80 тыс. чел., из них на действительной службе состояло 12,5 тыс. чел.

     В 1864 г. для предотвращения постоянных набегов на русскую территорию со стороны Кокандского ханства, Хивинского ханства и Бухарского эмирата началось завоевание Средней Азии. В этом участвовали и западно-сибирские пехотные батальоны, и сибирские казаки. Сибиряки показали себя храбрыми и стойкими бойцами. За взятие крепости Пишпек 27 сибиряков были награждены Знаком Отличия Военного Ордена. Среди отличившихся – фельдфебель Иван Мастеров, унтер-офицер Никита Петров, казак Иван Кулешов. А 1-й Сибирский казачий полк получил серебряные Георгиевские трубы – одну из высших коллективных наград Империи. Из книги в книгу кочует легендарный эпизод, как два сибирских казака несколько часов сдерживали атаку нескольких сотен степняков.

     В 1865 г. были образованы Западно-Сибирский и Восточно-Сибирские военные округа. В состав Западно-Сибирского военного округа вошли Тобольская и Томская губернии, Акмолинская и Семипалатинская области (вплоть до 1882 г.).

     В дальнейшем, с образованием Туркестанского военного округа, оборонительное значение ЗапСибВО снизилось и, соответственно, уменьшилась численность войск округа. К 1867 г. 5 линейных батальонов и 3 батареи из ЗапСибВО переместились в ТуркВО; в 1868 г. крепостные артиллерийские роты были упразднены, артиллерия переведена в Туркестан; из 2-х казачьих полков образовано Семиреченское казачье войско.

     Регулярные и казачьи войска ЗапСибВО несли трудную службу на границах империи - сибирская укрепленная линия в эти годы составляла 1800 верст, соседствуя с неспокойными государствами Азии.

     Офицерский корпус округа комплектовался главным образом выпускниками одного из старейших учебных заведений России – Сибирского кадетского корпуса, расположенным в г. Омске и основанным 1 мая 1813 г.

     В 1882 г. Западно-Сибирское генерал-губернаторство было упразднено, а на территории Акмолинской, Семипалатинской и Семиреченской областей образовано Степное генерал-губернаторство, которое вместе с Тобольской и Томской губернией образовало один военный округ, который получил новое наименование - Омский военный округ.

     В 1891 г. началось строительство Сибирской железной дороги, а вместе с ним и началось бурное экономическое развитие Сибири. Вот что писал Императору Александру III о Транссибе надворный советник и личный лекарь императорской семьи, известный историк, дипломат и политолог Жамболон Бадмаев: «…Сибирская железная дорога сделается источником нашего обогащения и культурных успехов. Благодаря ей мы можем избавиться от внешних долгов…Вся торговля Китая попадет в наши руки…». Но кроме важного значения для торговли и объединения Центральной России с Сибирью и Дальним Востоком, железная дорога также обеспечивала относительно быструю переброску войск и военного снаряжения в случае возможных конфликтов на дальних рубежах империи, где всегда было неспокойно. Российскому Туркестану угрожала Англия, с Китаем имелись территориальные споры, значительно активизировалась на Дальнем Востоке Япония. В складывавшийся обстановке Омский военный округ вновь приобрел важнейшее военно-стратегическое значение, особенно в условиях обострения отношений с Японией и включением царским правительством Маньчжурии, Монголии и Урянхайского края (Тувы) в сферу российских геополитических интересов (высказывались даже идеи о российском протекторате над Тибетом!). В рамках строительства Транссибирской магистрали военно-топографический отдел Омского военного округа (а не инженеры МПС!) провел изыскания на предмет постройки моста через Обь – в районе будущего Ново-Николаевска…

     В 1893 г. строительство железнодорожного моста через Обь началось.

     В 1899 г. Омский военный округ переименовывается в Сибирский. В состав округа вошли: Тобольская, Томская, Енисейская, Иркутская губернии, а также Семипалатинская, Акмолинская и Якутская области – почти половина Российской Империи. В таком виде округ просуществовал до 1906 г. В это время округ занимал площадь 9,5 млн. кв. км., на которой проживало 6 млн. чел. Таким образом, СибВО приобрел значение и как источник мобилизационных ресурсов.

     В связи с осложнением ситуации в Китае и участием России в подавлении «боксерского» восстания в 1900 г. войска Сибирского округа были переведены на военное положение. Из запаса призвали более 82 тыс. чел. В Сибирском казачьем войске были мобилизованы все 9 казачьих полков. Третий Сибирский армейский корпус, сформированный в округе, отправился в Китай для подавления восстания, угрожавшего не только российским интересам в Маньчжурии и Китае, но также и жизням российских граждан. «Боксеры», недовольные засильем чужеземцев в стране, провозгласили лозунг «Китай без иностранцев» и принялись поголовно истреблять всех европейцев. Мятежников поддержала и часть регулярных китайских войск во главе с генералом Дун Фусяном. Кроме того, о своей поддержке «боксеров» заявила сама императрица Цы Си и принц Дуаньчу. Мятежники осадили Пекин, Харбин, убили германского посла Кетеллера, захватили русскую крепость Албазин на левом берегу Амура и убили всех ее защитников. После двухнедельного артиллерийского обстрела Благовещенска китайские регулярные войска под командованием Шоу Шаня переправились через Амур и атаковали город. Нападениям подверглись также все российские учреждения на всем протяжении КВЖД, было разрушено 900 верст железнодорожного полотна, убито много железнодорожных служащих, а в Ляояне в железной клетке была выставлена напоказ голова русского инженера Верховского. «Боксеры» вошли в Тяньцзинь и вырезали там почти всех христиан, остальные скрылись в европейской части города, против которой восставшие повели осаду. Спас оставшихся в Тяньцзине европейцев русский отряд полковника Анисимова в составе 12-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, взвода саперов и полсотни казаков при 4-х орудиях.

     На Сибирскую магистраль была возложена задача по перевозке солдат и военных грузов на Дальний Восток для обеспечения действий российского контингента Международного экспедиционного корпуса в Китае. В это время поезд из Москвы до порта Дальнего шел 14 суток. Из Европейской России через поселок Ново-Николаевский проследовали эшелоны с частями 3-й, 4-й и 5-й стрелковых бригад. Это была первая проверка возможностей магистрали и всего СибВО, и, надо отметить, что проверку округ и железная дорога выдержали с честью. В ходе войны в Китае СибВО являлся источником пополнений и основным поставщиком продовольствия для действующей армии, достигшей 150 тыс. чел., и сыграл тем самым значительную роль в обеспечении успешных действий наших войск в далеком Китае. В ходе этой войны окончательно определилась роль СибВО в системе обороны страны - тыловой округ, имеющий стратегическое значение как источник живой силы и продовольствия. Пристань Ново-Николаевская становится самой оживленной на Оби – сюда с Алтая (из Бийска, Камня, Барнаула) по реке доставляется зерно, масло, руда и многое другое – а из Ново-Николаевского поселка уже по железной дороге отправляется на восток и запад. Поселок для Транссиба становится важной транзитной станцией, а для СибВО - важным стратегическим пунктом.

    

Медаль «В Память Русско-японской войны» участника боевых действий, получившего ранение (из коллекции И.В. Ладыгина)

 

   Вскоре после окончания Русско-японской войны в Ново-Николаевске размещается 1-я бригада 2-й Сибирской пехотной дивизии в составе двух полков бывшей Маньчжурской армии – 5-го Иркутского Сибирского и 6-й Енисейского Сибирского резервного пехотного, а также 2-й Сибирский резервный артиллерийский дивизион и артиллерийский парк. За проявленную храбрость в сражениях русско-японской войны 351 нижний чин из этих полков был награжден Знаками Отличия Военного Ордена. Полным кавалером стал зауряд-прапорщик князь Давид Шелия; кавалерами трех степеней – фельдфебель Федоров, ст. унтер-офицеры Аверьянов и Карбоинов, мл. унтер-офицер Сидоров, ефрейтор Кузнецов. Орденом Св. Георгия 4-й степени были награждены офицеры-иркутцы подполковники Шереметев А.В. и Лихачев Г.А. Золотое оружие «За храбрость» получил командир 6-го Енисейского пехотного полка А. Иванов.

     Полки прибыли в наш город в 1906-м году из Иркутска , где с осени 1905 г. они участвовали в подавлении революционных беспорядков.

     Енисейский и Иркутский полки сформировали в военное время из резервных пехотных батальонов войск Иркутского Военного округа. К 1 февраля 1901 г. в г. Иркутске было сформировано управление 2-й пехотной Сибирской бригады, в состав которой вошли Красноярский, Иркутский, Томский и Енисейский резервный батальоны. К 1 апреля 1903 г. эту воинскую часть переименовали во 2-ю Сибирскую резервную пехотную бригаду, при этом количество батальонов не изменилось, но они получили номера: 5-й Иркутский, 6-й Енисейский, 7-й Красноярский и 8-й Томский резервные батальоны. Иркутский и Енисейский батальоны были расквартированы в Иркутске.

     С началом Русско-японской войны бригаду развернули во 2-ю Сибирскую пехотную дивизию двухбригадного состава, а батальоны - в полки, по 2 в каждой бригаде. К 1 декабря 1904 г. дивизия находилась в районе боевых действий в Маньчжурии.

     Кроме Енисейского и Иркутского полков, согласно  Квартирному расписанию войск, военных учреждений и заведений Сибирского военного округа в 1906-м году в Ново-Николаевске были расквартированы следующие подразделения:  Колыванская местная команда, Новониколаевская местная команда, Управление Уездного воинского начальника среднего разряда, Обское продовольственное Интендантское заведение, Колыванский местный лазарет.

     Прибывшим в Ново-Николаевск полкам назначили обывательские квартиры, но спустя некоторое время принимается решение о строительстве военного городка, для чего в 1909 г. создается Хозяйственно-строительная комиссия во главе с Председателем генерал-майором Редько. В составе комиссии были, очевидно, офицеры ново-николаевского гарнизона (в частности, делопроизводителем комиссии состоял поручик Иванцов). Омский окружной штаб проводил торги по закупке кирпича, при этом ново-николаевские производители в последний момент отказались участвовать в торгах, поэтому первоначально кирпич возили из других городов, что сказывалось на темпах строительства. Весной 1910 г. со сдачей ново-николаевского кирпичного завода с Гофмановской печью и его победой на торгах, организованных комиссией, строительство военного городка значительно ускорилось, для чего город уступил Главному Интендантскому управлению 60 десятин земли в Закаменской части (где сейчас расположен 17-й военный городок). На казенные средства в 5 млн. руб. в 1910-13 г.г. построено 37 двухэтажных зданий: казарм, жилых домов, складов, а также полковая церковь. На строительстве казарм трудился, например, отец Александра Покрышкина.

Батальонная казарма военного городка.

      Однако уже в 1910 г. в Ново-Николаевске была организована комиссия по расследованию поражения зданий казарм плесневым грибком. Вероятно, подрядчики или строители использовали негодные материалы (годы идут, а народ наш остается прежним).

     Раненные и больные воины (офицеры и нижние чины) размещенных полков через русское отделение Красного Креста получали бесплатное или удешевленное лечение на разных курортах, санитарных станциях на Кавказе, Самарской губернии и т.д.

     В это время в полосе отчуждения железной дороги и в Ново-Николаевске действовало военное положение, введенное в 1906 г. командующим войсками СибВО генерал-лейтенантом Сухотиным по причине разгула революционного террора и обыкновенной уголовщины в ходе Первой русской революции 1905-06 г. г. (Военное положение действовало в 70-ти % российских губерний). Ново-николаевские газеты в 1906-09 г.г. писали о том, что «убийства, грабежи, пожары, поджоги – все это ежедневно… свирепствует над Ново-Николаевском». Каждый день с наступлением ночи в городе открывалась беспорядочная стрельба – это грабители совершали нападения на мирных граждан, а те, в свою очередь, пытались защищаться. При этом журналисты ново-николаевской газеты «Обская жизнь» отмечали, что полиции некогда было заниматься уголовниками, ибо она была занята борьбой с политическими. Положение в Ново-Николаевске и ближайших селах было настолько серьезным, что 10 января 1906 г. в город прибыла карательная экспедиция генерала Меллер-Закомельского.

     Особенно активно участвовали в революционном движении рабочие-железнодорожники, которые вели революционную пропаганду и среди солдат гарнизона. Осенью 1905 г. в Ново-Николаевск для работы в депо прибыла 3-я рота железнодорожного батальона из Красноярска, а уже в ноябре она взбунтовалась и самовольно отбыла обратно в Красноярск, где участвовала в вооруженном выступлении против властей. По материалам новосибирских краеведов в революционных событиях также участвовали и солдаты 142-го Звенигородского пехотного полка. Однако каким образом этот полк оказался в Ново-Николаевске, выяснить не удалось.

     В июле 1905 года членами РСДРП была создана боевая дружина из 40 человек, вооруженная винтовками и револьверами. Руководил дружиной боевик А.Ф. Полторыхин по кличке «Каменотес».  Оружие боевая дружина применяла не раз.

     Обская группа РСДРП, боевая организация, стачечный комитет были арестованы военными из экспедиции Меллер-Закомельского.

     К защите города и противодействия бандам уголовников и революционерам привлекались и сибирские казаки, и солдаты ново-николаевского гарнизона, в том числе и Енисейского и Иркутского полков.

     Солдаты Ново-николаевского гарнизона играли существенную роль в охране общественного порядка. Так, например, 1 августа 1908 г. со станции Обь вышел поезд под охраной нижних чинов 4-й роты Енисейского полка в составе унтер-офицера М. Белященко и рядовых С. Голина, П. Филиппова, В. Парфенюка, И. Шеверева, Д. Садомчука. На 1341-й версте железнодорожное полотно оказалось разобранным и поезд был вынужден остановиться. В этот момент на поезд напала банда из 30 человек, которая попыталась ограбить почтовый вагон. Енисейцы встретили бандитов огнем и не их подпускали к поезду до прибытия подкреплений, при этом один из солдат был тяжело ранен.

     Кроме того, при пожарах в Ново-Николаевске, бывших для него настоящим бедствием в начале XX века, солдатами гарнизона обеспечивалась охрана имущества государственных учреждений и частных лиц, ими разбирались крыши горящих зданий, строения и заборы с целью образования противопожарных разрывов, обеспечивались связь и оповещение жителей и спасение людей. Кроме того, с подразделений, составлявших гарнизон Ново-Николаевска, не снималась задача по несению караульной службы - проработав ночь на пожаре, солдаты, не отдохнув, заступали в караул.

     Судебная власть в городе также находилась в руках военных - в Ново-Николаевске действовал Временный военно-окружной суд под председательством генерал-майора Климашевского. Должность прокурора исполнял подполковник Гопрефер, защитника –штабс-капитан Иваницкий, члены суда – офицеры гарнизона. Суд рассматривал политические и уголовные дела, его решения не подлежали обжалованию и должны были приводиться в исполнение в течение 3-х дней.

     Но какую же форму носили енисейцы и иркутцы? Два эти полка были образованы в 1904 г. из резервных сибирских батальонов, и, скорее всего, они имели следующую форму. В отличие от войск других военных округов, войска в Западной и Восточной Сибири не имели барашковых шапок обр. 1881 г. Вместо шапки полагались папахи черного (у генералов – белого) бараньего меха обр. 1858 г., которые были введены в сибирских частях для всех видов форм. Офицерский парадный мундир – двубортный «царского» цвета (иссиня-зеленый, смесь темно-зеленого и цвета «морской волны», как у парадных мундиров офицеров Советской Армии) с красными выпушками по борту, по верху воротника, с золочеными пуговицами на плечах для крепления эполет, темно-зеленые шаровары с красной выпушкой по шву. Эполеты имели красное поле и такой же подбой, приборный металл – золото. Офицерский виц-мундир отличался от парадного мундира отсутствием шитья, эполет и серебряного офицерского пояса-шарфа, вместо которых носились погоны из золотого галуна с красными просветами и выпушками и шерстяной кушак с бантом. Но чаще всего пехотные офицеры надевали суконный темно-зеленый сюртук или полотняный китель (летом) - оба простые по покрою, без украшений. Портупея шашки при повседневной форме полагалась черная лакированная, при парадной – у обер-офицеров из белой юфти, у штаб-офицеров – галунная. Генералам и офицерам также полагалась укороченное пальто или тужурка, непромокаемый плащ-накидка. Клапаны воротника и подкладка имели красную выпушку.

Офицеры русской пехоты в парадной форме
обр. 1882 г. вне строя. Конец 19 – нач. 20 в.в.
(из частной коллекции)

Солдаты Русской Армии в мундирах
обр. 1882 г. Конец 19 – нач. 20 в.в.
(из частной коллекции)

      Германский офицер Гейно фон Базедов в своих записках о Русской Армии отмечал, что «темно-зеленый цвет русского мундира, конечно, не выдерживает солнца, поэтому ношенные формы пестрят иногда всеми оттенками».

Мундир офицера армейской артиллерии обр. 1882 г.

     Обер-офицерам полагались эполеты без бахромы и погоны с одним просветом, к которым прикреплялись звездочки в соответствии со званием. Подпоручик имел две, поручик – три, штабс-капитан – четыре, капитаны звездочек не имели. Штаб-офицеры (подполковники и полковники) имели эполеты с бахромой и погоны с двумя просветами. Подполковник имел три звездочки, а полковник – ни одной. Звездочки были одного размера как для обер-офицеров, так и для штаб-офицеров и генералов. На погоны полагались золоченые ребристые металлические либо вышитые золотой нитью звездочки, на эполеты – кованные.

Офицер пехотных частей в папахе
обр. 1858 г. Начало XX века
(из частной коллекции).

     У нижних чинов - двубортные мундиры и шаровары черного цвета, черные кожаные ремни с гладкой бляхой. Зимой – серые шинели без пуговиц с красными клапанами (петлицами) на воротнике. У унтер-офицеров – края воротника и обшлагов мундира обшивались золотым галуном, а на клапанах шинелей имелись пуговицы. Фельдфебелям полагался шерстяной кушак с бантом, как у офицеров (при этом им строго воспрещалось носить кушаки поверх шинели). Нижние чины охотничьих (разведческих) команд на обшлагах мундира имели нашивки из полосок светло-зеленого сукна. Нижним чинам в Сибири на фуражках полагались козырьки (Приказы по В.В. № 195 и № 332 от 1899 г., № 181 и № 214 от 1901 г.). На околышах фуражек у нижних чинов масляной краской наносилась шифровка, обозначающая номер части. Кокарда помещалась на тулье.

     Летняя форма – белые гимнастерки и черные шаровары у нижних чинов, темно-зеленые и белые полотняные кители у офицеров. Фуражки с красным околышем, летом обтягивались белым полотняным чехлом.

Солдат шефской роты армейского пехотного полка в летней форме, 1904 г. (художник А. Каращук).

Офицер в летней форме вне строя.
Начало XX века
(из частной коллекции).

Летний офицерский китель времен Русско-японской войны.

     Но, скорее всего, белые гимнастерки енисейцы и иркутцы после окончания войны уже не надевали.

     Погоны нижних чинов – пятиугольные из красного сукна, образца, установленного Приказом по военному ведомству № 204 от 1896 г. Шифровка на погонах, скорее всего, представляла собой литеры «2.Сб.», т.е. «2-я пехотная Сибирская бригада», такая же шифровка должна была быть и на околышах фуражек нижних чинов (в соответствии с Приказом по военному ведомству № 325 от 1900 г.).

     Знаки различия званий нижних чинов на погонах (согласно Приказов по в.в. № 209,219 от 1865 г., № 86 от 1882 г., Св. Нор. Таб. 1876 и 1902 г.г.) представляли собой поперечные нашивки из желтой тесьмы шириной ? вершка (1,1 см) количеством, соответствующим званию: ефрейтор одна, мл. унтер-офицер – две, старший (взводный) унтер-офицер – три. У фельдфебелей – одна широкая поперечная нашивка из золотого армейского галуна шириной 5/8 вершка (2,75 см), у подпрапорщиков края погона (кроме нижнего) обшивались золотым армейским галуном. Кандидаты на классную должность (унтер-офицеры, получившие образование и знания, позволяющие назначать их на должности военных чиновников – фельдшеров, казначеев и т.д.) носили на погонах угол из двух галунных полосок цвета обратно прибору острием к пуговице (согл. Приказа по в.в. № 337 от 1899 г.). У вольноопределяющихся (лиц, имевших образование и добровольно поступивших на службу нижними чинами) и солдат – «охотников» (отличавшихся от вольноопределяющихся отсутствием образования) погоны по краям (кроме нижнего) обшивались трехцветным шнуром – «романовского» черно-желто-белого и бело-сине-красного цветов соответственно.

     Окончившим курс в учебном унтер-офицерском батальоне на погонах полагался басон из желтой гарусной тесьмы с алыми полосками, который нашивался по краям погон, кроме нижнего.

     Бомбардирам-наводчикам в артиллерии согласно Приказа по в.в. № 311 от 1878 г. и № 81 и № 274 от 1886 г. полагалась басонная тесьма шириной 2/8 вершка, которая нашивалась вдоль погона от вершины угла до нижнего края.

     Полагались особые нашивки разведчикам, за отличие в фехтовании и гимнастике, уволенным в запас и временно-отпускным солдатам, и др.

     В 1906 г. в армии были установлены отличия для унтер-офицеров сверхсрочной службы. На левом рукаве мундира и шинели нашивался шеврон углом вниз. Узкий серебряный – при поступлении на сверхсрочную службу, широкий серебряный – после 2-х лет службы, узкий золотой – после 4-х лет, широкий золотой – после 6-ти лет.

     В 1907 г. изменился внешний вид погон подпрапорщиков, которым теперь полагались шестиугольные погоны офицерского образца с одной продольной полоской из золотого портупейного галуна. В том же году в Русской Армии было введено звание «зауряд-прапорщик» (присваивалось сверхсрочникам за долголетнюю беспорочную службу), погоны которого отличались от погон подпрапорщиков наличием одной звездочки посредине галуна. Подпрапорщикам и зауряд-прапорщикам на погонах полагалась накладная офицерская шифровка (но не вышитая). Эполет они не имели.

Погоны подпрапорщика
(здесь 5-й пехотный Калужский полк, из частной коллекции)

      Подпрапорщики, занимавшие должность взводных унтер-офицеров или фельдфебелей, носили на своих погонах соответствующие галунные нашивки поверх портупейного галуна.

Артиллеристы в зимней походной форме. 1904-08 г.г.

     В Русской Армии того времени каждый полк должен был иметь полковой оркестр из 35 музыкантов и полковой гимн (марш). Енисейский и Иркутский полки, как формирования военного времени, по-видимому, не имели полковых оркестров. Однако в 1908 г. в Иркутском полку полковой оркестр был организован. В пользу этой версии свидетельствуют газеты Ново-Николаевска. Дело в том, что в Русской Армии полковым оркестрам разрешалось участвовать в «гражданских» увеселениях, и даже зарабатывать на этом так называемые «заигранные» деньги. Зачастую в провинциальных городах военные полковые оркестры были единственными музыкантами. В нашем городе городские старшины регулярно устраивали балы и маскарады, на которых играли музыканты. Также и Ново-николаевское добровольное пожарное общество зимой устраивало гулянья с музыкой на своем катке. Однако до 1908 г. в рекламных объявлениях упоминалось, что в ходе мероприятий будут «играть музыканты» (был в городе Музыкальный кружок, оркестр Добровольного пожарного общества), военные же оркестры не упоминались. А с 1908 г. появляются объявления, где сообщалось, что на балу будет играть «оркестр Иркутского полка». И звучали тогда торжественные мелодии маршей и вальсов «В городском саду», «Амурские волны», «На сопках Маньчжурии», «Голубая ночь», «Лесная сказка», «Осенний сон», «Утро в Финляндии»…

     Как не раз случалось в нашей истории, именно поражение в войне дало России мощный толчок к развитию армии, ее вооружения и оснащения, тактики и стратегии. С одной стороны, среди офицеров и солдат Маньчжурской армии, Русско-японская война вызвала фрустрацию, неверие в собственные силы и генералитет, пораженческие настроения. С другой стороны, остальной части Русской армии особенно тяжело было осознавать тот факт, что война была остановлена в тот момент, когда, казалось бы, до победы оставалось сделать два шага – несмотря на поражения, на Дальнем Востоке была сконцентрирована ударная группировка из относительно хорошо снабженных кадровых частей, прибывших из европейской России и одержимых желанием «расквитаться» с японцами, армия которых находилась на последнем издыхании. Разумеется, это совсем не означает, что Россия одержала бы победу, но тем не менее, этот факт негативно отразился на настроениях в армии не меньше, чем сам позорный финал войны. Поражение деморализовало армию, оно унизило офицеров, подорвало у солдат веру в своих командиров. Все это вызывало среди многих офицеров как желание навсегда покинуть армию (в 1908 г. нехватка офицеров в Русской Армии составила 14 %), так и стремление приложить все усилия для её улучшения. В целях предотвращения развала армии, ликвидации проблем, выявленных войной, Император Николай II принимает решение о проведении широкомасштабных военных реформ.

     В аналитической записке германского Генерального штаба о Русской Армии указывалось: “После войны в Манчьжурии в военном деле России наблюдается значительный подъем».
Реформы коснулись также и обмундирования. При этом в реформе обмундирования наибольшую роль отводили психологическому фактору. Красивая форма, помимо всех прочих видов довольствия, во многом повышает статус военнослужащего в обществе, его престиж, вызывает чувство гордости за свою профессию, армию, полк. А в те времена к вопросам униформы подходили с особой щепетильностью: молодые люди, желавшие поступить на службу вольноопределяющимися либо ожидавшие призыва, зачастую выбирали свой будущий полк именно по красоте его униформы (с таблицами полковых форм можно было познакомиться в любом магазине военных принадлежностей). Например, столетием раньше, знаменитому Денису Васильевичу Давыдову, бывшему в свое время подполковником и командиром эскадрона Ахтырского гусарского полка, императором было предложено принять под команду целый драгунский полк, стоявший возле имения Давыдова, с повышением в чин полковника. Однако Давыдов отказался от повышения, мотивируя тем, что тогда ему придется сбрить свои знаменитые усы, которые были положены гусарам – героям его стихов, но отнюдь не драгунам.

     Введенная в 1882 г. при Александре III так называемая «народная» парадная форма была неказистой и непопулярной в военной среде, а походная (которая в настоящее время именуется “полевой”) – непрактичной. Чего стоили одни только белые гимнастерки, которые демаскировали русских солдат на поле боя и делали их отличной мишенью для противника. В полевых условиях солдатам и офицерам Маньчжурской армии приходилось перекрашивать или мазать свое белое обмундирование грязью, чтобы хоть как-то замаскироваться под местность. Учитывая это, весной 1907 г. вводится защитный цвет обмундирования, и это явилось началом реформирования военной формы. Высочайшим Приказом № 402 от 29 июля 1907 г. в Русской Армии окончательно устанавливался зеленовато-серый цвет для походных мундиров. А Приказом № 613 от 6 декабря 1907 г. устанавливалась новая форма для русской гвардии и армии. В частности, в нем приказывалось «…Восстановить гвардейским частям пехоты, артиллерии и сапер мундиры времен Царствования Императора Александра II… для армейской пехоты... установить двубортный мундир о 6-ти пуговицах…». Приказом № 632 вводилась новая летняя форма, а Приказом № 644 окончательно отменялись цветные кушаки. Новая униформа стала более нарядной, красивой и элегантной. Однако, скорее всего, дислоцировавшиеся в нашем городе Иркутский и Енисейский полки новой униформы не получили. Высочайшим Приказом № 80 от 19 февраля 1908 г. чинам пехотных полков разрешалось донашивать форму старого образца до 1 января 1909 г. (на практике в отдельных провинциальных гарнизонах старую форму носили и дольше). А 20 февраля 1910 г. на основе Иркутского и Енисейского полков началось формирование 41-го Сибирского стрелкового полка, которому Ново-Николаевск был отведен под место постоянной дислокации.

     При этом интересно отметить, что вплоть до 24 февраля в газетных объявлениях (в частности, в газете «Обская жизнь») упоминался не 41-й Сибирский полк, а Иркутский.